Рыжий подарок весны

Весна… Ранняя... Солнышко…

А во мне сидела послезимняя депрессия, усталость от бесконечного гололеда. Бродило раздражение в крови. Мое сердце, как заклеенное от холодов окно, не желало распахиваться. Я поссорилась утром с мужем, и он ушел, хлопнув дверью в офис, в субботу, вместо того, чтобы быть сейчас со мной. Я сегодня что-то резко ответила маме по телефону, и она молча отключилась. И вот теперь я ехала за город одна, злая на себя и на них. Юная весна робко заглядывала в окна машины, я же ее демонстративно не замечала.

Дачный сезон еще не начался, но теплело стремительно, и я приехала в наш уютный дом за забытым прошлой осенью плащом. Очень любила свою дачку – компактную и веселенькую.

Ранняя весна. Со-олнышко… Воздух… А мне – как-то никак. Я лениво прошлась по своим небольшим владеньям. Скоро здесь все возродится, оживет, и наш разноцветный домик утонет в море зелени и цветов. Хорошо б и мне возродиться.

Какой-то шорох… Я остановилась. Пригляделась… Что-то шевелилось в голых еще кустах – маленькое и ярко рыжее. Осторожно подошла. Ш-ш-ш! «Грозное» шипение издавал котенок. Я присела…

– Ах, ты масенький! Бедненький! Запутался? – опрометчиво протянула руку и, ойкнув, тут же отдернула – острющие коготки у малыша, однако. Подула на царапины. – Что ж ты делаешь, звереныш! Я ведь помочь хочу. Ну, иди, маленький, сюда. Иди! Кис-кис…

Контакт не получался. Дикаренок, сузив глаза, продолжал шипеть. Уши прижаты, спинка горбылем, хвостик торчком и елочкой. Мне стало смешно и жутко жалко кошачьего детеныша, пытавшегося защититься от огромного двуногого «зверя».

– Где мамашка-то твоя, а? – повертела головой по сторонам, но счастливая мать не просматривалась. – Стоп! – я вспомнила о недоеденном бутерброде и пошла к машине. – Малыш, ты только не убегай. Ладно? Я мигом!

– Ш-ш-ш… – был ответ.

Порвав на ходу колбасу на маленькие кусочки, примчалась к кусту. А там – никого!

– Ну, я так не играю, – оглядывалась разочарованно. – Кис-кис-кис… Колбаску хочешь? – бегала от куста к кусту, заглядывала за деревья, осматривала закоулочки… Безрезультатно. Котенок исчез. Он привидился мне? Фантом! И день как-то померк без яркого, золотого, живого шарика.

Забрав плащ, поплелась к машине, села за руль и поняла – не могу уехать без него. Представила: пустой дачный поселок – и крохотный, беззащитный рыжий комок.

…«Рыжий комок» жадно заглатывал колбасу, не жуя. Услышав меня, утробно зарычал, не отрываясь от случайной еды. И тогда я сделала неожиданное для себя: накинула свой любимый модный плащ жемчужного цвета на голодягу. Схватила его вместе с землей, загребла с остатками колбасы, скрутила и побежала к машине. Внутри плащевой тюрьмы началась буря.

Дотащив порывисто дергающийся, рычащий сверток до машины, бросила его на переднее сиденье, захлопнула дверцу и рванула своего верного «коня» с места. Я мчалась, будто за мной кто-то гнался…

Из мягкого плена плаща, повозившись, высвободилось взъерошенное, пушистое существо с оскорблено-гневной мордочкой. Такое потешное! Невероятно! Я глянула на него, захохотала и, вильнув, чуть не врезалась в дерево. Остановилась и стала внимательно разглядывать свою четвероногую тощую находку. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Радостью запахло в салоне.

Котенок же передернулся, отряхиваясь от земли, которую сгребла плащом вместе с ним, и начал активно мыться. Не могла оторвать глаз от этого чуда. Малышка (девочка, как я уже поняла) оказалась такой забавной.

Закончив гигиенические процедуры, котенок начал осматриваться и принюхиваться. Я протянула к нему руку с раскрытой ладонью. Мир-дружба? Он сначала шарахнулся, зашипев, но через минуту задрожали тонюсенькие ноздри, и котенок, полумокрый от своего тщательного мытья, крадучись, приблизился к моей ладони. Принюхался… Осторожно тронул ее мягкой лапкой и… лизнул. Я замерла…

Старательно вылизав ладонь, соблазнительно пахнущую колбасой, малышка по-хозяйски забралась на мои колени, тесно прижалась тощей спинкой к моему животу. Сразу пошло тепло – прямо в сердце. А когда я услышала урчащую музыку доверия, и на меня искоса глянули огромные зеленые глаза, я уже была вся ее, а она моя – сейчас и навсегда!

Этот пушистый, ярко рыжий комочек развеял депрессию (растаяла как последний снег от набирающего силу солнца), согрел мою озябшую душу, наполнив ее нежностью и светом. Я схватила мобильник…

– Димка! Я люблю тебя! Прости неразумную! Прощаешь?! – прокричала звонко в трубку. Котенок вздрогнул, вскинув на меня удивленные глазищи. Успокаивающе погладила пальцем бархатистый носик, мурчание возобновилось.

– Дурочка! – услышала ласковый голос мужа – Что так орешь-то? Оглушила.

И я, счастливо засмеявшись, начала набирать другой номер:

– Мамочка, прости дочь свою. Ты – самая лучшая мама на свете!

– Риточка, девочка, – спросила мама осторожно, – у тебя все в порядке?

– Все замечательно!

Я тронула мягко машину с места, приоткрыла окно… Ворвался свежий ветер, несущий обновление. Подставила ему лицо, жадно втягивая ноздрями бодрящие запахи.

Весна… Солнышко… Возду-ух… Хорошо-то как!!!